В добрую память о cвященнике Евгении Никитине

В тяжелые для Русской земли времена она неожиданно рождает провидцев, предвидящих развитие ситуации в обществе, в стране, и указывающих людям путь, по какому им бы следовало идти. И таким невольным провидцем оказался неприметный священник затерянного погоста Спас-Верховье, кандидат богословия о. Евгений Никитин, далекий от мысли претендовать на какое-либо пророческое служение:

К чему привела политическая и государственная демагогия, все знают – мы на грани катастрофы. Но на грани катастрофы – и единство церковной организации, ибо и она пронизана этой же болезнью – демагогией. Постоянно создавалась видимость благополучия, и нужно было быть очень слепым и равнодушным, чтобы не замечать этой болезни. Постоянная путаница церковной организации с Церковью, жонглирование словами «сохранить Церковь» (скорее Церковь сохраняет нас), привело к внутренней деморализации, неспособности что-то сказать и сделать. Сохраняется именно Церковь, но разваливается церковная организация.

Развал этот будет продолжаться до тех пор, пока те, кто стоит во главе этой церковной организации наконец-то поймут, что заниматься им надо не церковной политикой, а своим непосредственным делом, конкретной человеческой личностью, именно конкретным человеком, а не коллективом.

Сокрытие реального неблагополучия церковным руководством и его отход от своей непосредственной деятельности и породило недоверие к ней, что уже привело к событиям на Украине и уже кое-где в России.

Епископ превратился в какого-то если не партийного, то государственного функционера, и пока он не станет действительно отцом для каждого священника, и каждого прихожанина, когда духовные интересы человека, а не материальные заботы организации, станут главными, тогда и будет возможна новизна перемен. А она начинается опять же с конкретного человека.

Отец Евгений трагически скончался в 1994 году.

В июне 2018 года в издательстве «Вологжанин» вышла книга Евгения Никитина «Записанное и уцелевшее», основанная на подлинных документах дневников, личных записей, переписки, статей и немногочисленных лекций этого священника. Книга создана игуменом Галактионом Камперовым, хорошо знавшим отца Евгения. Десятью годами ранее вологодское издательство «Арника» выпустило книгу Михаила Веселова «Метельный звон», впоследствии дважды переизданную, также посвященную жизни, служению и смерти священника Евгения Никитина.

По всей видимости, он был человеком-явлением. Масштабы его личности поражают, когда читаешь строки, написанные им, когда ему было семнадцать:

Я узнал то, с чем, наверное, все люди должны жить до конца. Это то, что никогда не изменится. Это дух любви к жизни, перед которым отступят все дрязги и мелочи жития. В общем, это то, о чем трубят все деятели, но искренне навряд ли это кто-то воспринимает.

Мы ходим как тени, и вместо того, чтобы жить, мы находимся во власти своих ощущений, эмоций, и в соответствии с этим действуем. Мы должны видеть сущность вещей. Наши эмоции мешают видеть все так, как это должно быть. То есть мало кто смотрит объективно. Хотя об этом много и без толку все так же трубят.

Или письмо из армии, адресованное его знакомой:

Помнишь «Весенний Сад» Ван-Гога?

И вот в нем готический храм, в котором нет потолка, но он чувствуется. Там и солнце, и цветы всякие. В подобных местах кусочки Моцарта, Руссо, Боттичелли, и всех-всех.

И у всех один Алтарь, но все в разных местах от Него…

Или записанное им, тогда еще двадцатисемилетним художником, не связавшим свою жизнь со служением Церкви:

Не горюй, сестричка. А одиночество – его нужно понять глубоко. Каждый человек одинок и каждый несет свой крест. Никакая любовь не уничтожает одиночества, и ничего его не может уничтожить. Только одни об этом вопят громко и надсадно. Другие молча. Я все время думаю об этом. Мой образ жизни позволяет проверять практически: чувства, эмоции, состояния души, тела и разума, порожденные физическим одиночеством и психическим. И знаешь, что я почувствовал и увидел? Я вдруг увидел, что не одиноки только кретины и идиоты. Я начал спрашивать окрест себя; и редко кто может остаться сам с собой. Что угодно; только не один. Газеты, теле, радио, болтовня с соседкой и так далее. Но только не один. Но это не облегчает, а усугубляет. Одиночество – это то, что нужно переварить, осмыслить. И только тогда, когда что-то поймешь, после этого вдруг почувствуешь полноту жития своего.

Правильно понятое и почувствованное одиночество дает смысл житию, порождает настоящие жизненные ситуации. … Но представь вдруг, что кругом все тайно больны этим. О своем одиночестве вопят ведь только поэты и все прочие богемные товарищи. И поэтому трудно представить, что какой-то Федя-слесарь – тоже один; но это так – он тоже один. И когда видишь, как всем плохо от этой тайной болезни, то перестаешь кривляться, вопить и метаться. Грустно и покойно делается вдруг и наполняется смыслом одиночество твое.

Евгений Никитин посвятил свою жизнь Христовой Церкви и изучению Ее природы:

Все более-менее слышали слово «Церковь». Слышали, что Она от чего-то спасает, а более начитанные даже могут сказать, что спасает Она от «греха, проклятия и вечной смерти». Но та Церковь, которая также привычна, как «пойти на работу» спасает от скуки разве что. Без вживления в себя слова «Церковь», того, что стоит за этим словом, мы беззащитны перед обманщиками, треплющими это слово.

Интересующимся этой темой предстоит встретить на страницах «Записанного и уцелевшего» много  неожиданного.

Публикуемые здесь по принципу «гребенки» фрагменты книги представляют ее небольшую часть.

Один комментарий к “В добрую память о cвященнике Евгении Никитине”

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *